Виктор Платонович Некрасов. Наш «дядя Вика»

Среди огромного количества могил на знаменитом русском кладбища в Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем находится и могила Виктора Платоновича Некрасова. Гранитная плита уже местами позеленела, обросла мхом. На плите — надпись: «Виктор Некрасов», даты рождения и смерти. Рядом небольшая плетеная корзинка, в которую посетители, знающие, кто покоится здесь, бросают монеты. Хотят, чтобы прах Некрасова был перевезен на его родину, в Киев. Не удержался и я. Хотя… зачем? Одобрил бы сам Виктор Платонович этот «переезд»? Вряд ли.

Удивительно, но писателя и Гражданина Виктора Некрасова на его родной украинской земле любят, знают, ценят и помнят многие. В киевском Пассаже у входа в дом, где этот человек жил до своего изгнания, установлена мемориальная доска. Замечательная доска, надо сказать! Некрасов в профиль, с неизменной папироской в руке. Слева — Киев, справа — Париж. Идиллия!

Мемориальная доска Виктору Платоновичу Некрасову в Киеве, установленная по адресу Крещатик № 15 (Пассаж), где в 1950—1974 годах жил и работал писатель. Скульптор — Валентин Евгеньевич Селибер (1920-2011).

Мемориальная доска Виктору Платоновичу Некрасову в Киеве, установленная по адресу Крещатик № 15 (Пассаж), где в 1950—1974 годах жил и работал писатель. Скульптор — Валентин Евгеньевич Селибер (1920-2011).

Кстати, во время многочасового обыска, производимого гэбистами на квартире лауреата Сталинской премии, в числе конфискованного оказались и журналы «Пари-Матч». Очень уж в них «крамолы» много было!

Виктор Платонович, навсегда отправляясь во Францию, «завещал» свою душу Киеву. Во многих его произведениях, как и у Михаила Булгакова, «щемит» киевское сердце. Именно Виктор Некрасов, удивляясь тому, что был первопроходцем, явил Городу и миру дом Турбиных на Андреевском спуске. С его легкой руки получили мы и Замок Ричарда.

Андреевский спуск, 13 (Фото из архива В. Некрасова)

Андреевский спуск, 13 (Фотография Виктора Некрасова из архива Виктора Кондырева)

А еще без Виктора Некрасова мы не смогли бы уже в самом начале семидесятых годов ушедшего века добиться исторической и нравственной справедливости. В это сегодня трудно поверить, но не было бы… Бабьего яра. Не было бы, по меньшей мере, памятника. Один из немногих, он умел говорить метафорами. На одном из «несанкционированных» митингов на месте массового расстрела евреев Виктор Некрасов произнес речь о жертвах. Как водится, из толпы прозвучала реплика, дескать, о чем тут говорить, здесь кроме евреев множество русских лежит! Сдержанный Некрасов ответил: «Заметьте, евреев убивали здесь только за то, что они — евреи!»

Бабий Яр в процессе замывки, Киев, 1959. Фотопанорама, сделанная Виктором Некрасовым

Бабий Яр в процессе замывки, Киев, 1959 г.
Фотопанорама, сделанная Виктором Некрасовым, фотография из архива Виктора Кондырева

Эту историю поведал Сергей Довлатов. А вот литератор Берзер, вспоминая о том, как проходили нелегальные митинги, искренне сообщала, как целовали писателю руки, как стыдился он этого. Обвиняли Виктора Платоновича в том, что он являлся организатором «массовых сионистских сборищ».

Уничтожить Некрасова физически не посмели, ведь писатель — автор книги «В окопах Сталинграда», полюбившейся Иосифу Сталину и одновременно вовсю цитируемой на Западе. Исключили из рядов партии, отобрали медаль «За оборону Сталинграда», которой писатель очень дорожил, конфисковали журналы «Америка», стихи Марины Цветаевой и, повторив реплику Хрущева «Некрасов, да не тот!», «предложили» уехать из страны. Господи, скольким предлагали! И Пастернаку, и Бродскому, и Галичу… Некрасов уехал. Написал отчаянное письмо Леониду Брежневу о том, что никто не вправе отнять у человека роскошь общения даже с западными журналистами. Было это в далеком 1974 году.

Книг «диссидента» Некрасова на его родине не печатали. Только в 1990 году Киев решился издать кое-что из литературного наследия писателя. Случилось это в издательстве «Дніпро», книгу назвали «Написано карандашом». В нее вошли повести, рассказы и путевые заметки Виктора Платоновича.

Ткань этой книги пронизана щемящими воспоминаниями о Киеве. Читая, например, повесть «В родном городе», замечаешь, что достоверно описаны улицы Киева, указываются даже такие незначительные для «постороннего» глаза детали, как особенности некоторых городских построек, номера домов, что в них располагалось «до войны». Здесь — аптека, там — булочная, молочная и т. п. Для историков, восстанавливающих облик Киева той поры, это немаловажные детали, для читателя — погружение в ту среду, которой уже никогда не будет. Возможно, не это главное, но точный, наметанный глаз Некрасова, а он, между прочим, был архитектором и считал себя последователем Корбюзье, с которым однажды встретился лично, придает его произведениям особую ценность.

Виктор Некрасов, парижская знакомая Нелли Курно на фоне «Замка Ричарда — Львиное сердце», Киев, гора Уздыхальница, 1971 г. Фотография Бориса Стукалова

Виктор Некрасов и его парижская знакомая Нелли Курно на фоне «Замка Ричарда — Львиное сердце», Киев, гора Уздыхальница, 1971 г. Фотография Бориса Стукалова из архива Виктора Кондырева

Так или иначе, но родной город, так же, как и у любимого писателем Михаила Булгакова, присутствует едва ли не в каждом произведении Некрасова. И в «Путевых заметках», и в рассказах, и даже в автобиографической повести «В окопах Сталинграда».

Вот эта подлинная, настоящая, а не рефлекторно выработанная любовь к родине была очень не по душе чиновникам. Ведь только любя, можно иногда и покритиковать, пожурить за прегрешения. Сравнивая два мира, талантливый писатель отдавал должное красоте природы, людей, населяющих одну шестую суши, но в то же время сетовал, что экономический путь развития СССР, несмотря на величие достигнутого, не совсем верен, ибо не дает развиваться, в том числе и материально, личности. Размышлять об этом сорок лет назад было величайшей крамолой. Раздраженные власть имущие, помня о «циркуляре Козьмы Пруткова» с его блестящим «не сметь собственное мнение иметь», наверняка зная сатиру Салтыкова-Щедрина и другие антиказарменные и антибюрократические произведения классической литературы, сделали все возможное, чтобы лишить Некрасова советского гражданства, унизить и выдворить в «капиталистический рай» с последующим замалчиванием любой информации о нем. Молчание это длилось около двадцати лет!

Виктор Некрасов на улице Малоподвальная с перспективой на переулок Шевченко, 1971 г. Фотография Бориса Стукалова

Виктор Некрасов на улице Малоподвальная с перспективой на переулок Шевченко, 1971 г.
Фотография Бориса Стукалова из архива Виктора Кондырева

Во Франции к Некрасову тянулись десятки людей. Правдами и неправдами находили возможность с ним встретиться, пообщаться искренне любившие его наши соотечественники. Иногда за ними устанавливали слежку, да и «сексоты» пытались втереться в доверие к эмигранту, чтобы выяснить, «кто, куда и зачем»… Виктор Платонович прекрасно разбирался в людях. Будучи тонким психологом, он быстро «вычислял» агентов и гнал прочь от себя.

В Париже Некрасов провел несколько лет. Общался со многими людьми, а особенно был рад каждой встрече с бывшими своими соотечественниками. Очень любил жизнь и путешествия, удивлялся, что не может жить одновременно в Париже, Киеве и еще где-нибудь. Исколесил всю Францию, где, как и в Киеве, много фотографировал, дарил свои маленькие шедевры знакомым, вел переписку с десятками людей. Дмитрий Шеваров, многие годы знавший Некрасова лично, писал о Викторе Платоновиче: «Некрасова нельзя было не любить. Блестящий ум и при этом никакой спеси или чванства. Невероятно красив, элегантен всегда и не по-киевски, и не по-московски, а по-европейски, хотя до последнего дня ходил в джинсах. Основной особенностью его была неотразимость. У него было чарующее обаяние!»

В последние годы жизни Некрасов сильно болел. Осознавая, что никогда уже не сможет вернуться в Киев, просил друзей присылать ему фотографии, заметки о городе, которые появлялись в перестроечной прессе. В целом приветствовал деятельность Михаила Горбачева, собирался написать ему лично большое и откровенное письмо с попыткой переосмысления советской истории, размышлениями о путях возрождения великой отечественной культуры.

Фотографии из папки «Киев» в архиве Виктора Некрасова. Вид на Бессарабскую площадь с бульвара Шевченко

Фотография из папки «Киев» Виктора Некрасова из архива Виктора Кондырева.
Вид на Бессарабскую площадь с бульвара Шевченко

На мой взгляд, Виктор Некрасов был совестью народа, из которого вышел. Он, прошедший офицером Великую Отечественную, получивший два ранения, знал цену настоящей дружбе, благородству, смелости, бесстрашию, а также подлости и трусости. Характеры сотен людей были перед ним, как на ладони, в тех самых сталинградских окопах, в том же разрушенном и подпольщиками, и фашистами родном городе.

Вот уже много лет нет Виктора Платоновича на этой земле. Был бы я одним из градоначальников киевских (тьфу, тьфу, тьфу), обязательно настоял бы, чтобы появился в нашем городе проспект или бульвар Виктора Некрасова. А еще вместо какого-нибудь казака Мамая поставил бы памятник этому человеку. Не на многометровой колонне, а просто почти на земле. И пусть бы дети, как муравьи, ползали по нему. Некрасов очень любил детей. Жаль только, что книг его у нас, в независимой Украине, не издают. А следовательно, новое поколение их и не прочтет. Хотя не помешало бы прочесть сегодня многим последнее произведение Виктора Платоновича, написанное им уже в эмиграции, — «Маленькую печальную повесть». Прототипы главных героев ее известны. Это Ролан Быков, Михаил Барышников и Анатолий Шагинян. Может быть, научились бы ценить дружбу и чувствовать друг друга даже тогда, когда волею судеб оказываемся мы в разных точках нашей неспокойной планеты.

Я покидал кладбище Сен-Женевьев-де-Буа. Было уже совсем темно. Сторож с явным удовольствием умиротворенно закрыл за мной довольно увесистые ворота. Почему-то зловеще отсвечивали стены небольшой кладбищенской церквушки. Заканчивался еще один земной день. И я напоследок вспомнил слова Геннадия Шпаликова, между прочим, близкого товарища Некрасова: «Меня погладит по плечам строка твоя рукою друга».

 Эта статья опубликована в книге «Герои не нашего времени»

© Издательство «Скай Хорс», 2013

© А. Анисимов, 2010



%d такие блоггеры, как: