Украинский француз Пьер де ля Флиз

Трудно сказать, счастливой ли была судьба француза Доминика Пьера де ля Флиза, уроженца маленького провинциального городка Нанси, который волею судеб оказался на чужбине. А вот Украине с таким приобретением повезло несказанно. Принявший почти добровольное изгнание, этот человек осуществил и своеобразный славянский «постриг». Здесь он просил величать себя Демьяном Петровичем. Так крестьянам было удобнее произносить его имя вслух, да и к народу этот аристократ оказался много ближе «законных» хозяев — местных помещиков и государя. Почему плененный русской армией в ноябре 1812 года под Смоленском, получивший ранение помощник Ларрея – главного хирурга императорской гвардии Наполеона – капитан Второго гренадерского полка не пожелал вернуться на родину, остается загадкой. Бурбонов, что ли, недолюбливал? А может, боялся смертной казни? Известно, что не благоприятствовали возвращению домой и некоторые «туманные» семейные обстоятельства. Перед вторжением в Россию в действующей наполеоновской армии насчитывалось пять тысяч медиков (!) Медицинскую службу возглавляли генералы-инспекторы, одним из которых был и главный фармацевт, постоянно находившийся при штабе. Поскольку в русской армии не хватало врачей и фармацевтов, плененные французские медики до окончания войны использовались для работы в наших отечественных госпиталях, а после завершения кампании могли распоряжаться своей судьбой самостоятельно. Наш герой остался в России. Спустя годы Доминик Пьер Де ля Флиз сознавался: разрыв с Францией угнетал, но на украинской земле он нашел второе отечество. Женился на Софье Маркевич — племяннице генерала Василия Гудовича, и во многом благодаря его высокой генеральской протекции получил должность доктора Государственных имуществ. Проживал Де ля Флиз в Киеве, а на склоне лет – в Черниговской губернии, но застать его дома было делом нелегким. Если бы не подвижническая деятельность украинского француза Демьяна Петровича, мировая этнографическая и географическая наука обеднела бы на огромный научно-культурный пласт. Ныне известно, что сохранившееся наследие ученого, а это не менее девяти альбомов, составляет несколько тысяч мелко исписанных страниц, сотни акварельных рисунков. Правда, долгое время советские ученые не хотели признавать в нем коллегу, называли любителем. Сегодня это клеймо пытаются снять, но до полной победы еще далеко. Де ля Флиз — действительно ученый. Для начала – доктор медицины. Далее — исследователь, этнограф, художник, публицист. За десятилетия пребывания в Российской империи освоил «великий и могучий», составил «малоросско-русский словарь», чтобы облегчить общение с коренными жителями Киевской губернии, не забыл и французский. Его перу принадлежат и мемуары, опубликованные достаточно давно. Естественно, это воспоминания о военной кампании 1812 года и поразительное описание «бунта Черниговского полка», свидетелем которого был наш герой. В Российской империи он стал профессором Императорской Московской медико-хирургической академии, членом Императорского академического медицинского, Виленского и Киевского обществ, действительным членом комиссии при Императорском Университете Святого Владимира, старшим врачом управления Киевских Государственных имуществ, получил титул надворного советника. Именно ему Российское географическое общество поручило ответственную, требующую усердия и кропотливого труда, работу: «Этнографические описания крестьян Киевской губернии, а в особенности состоящих в Государственных имуществах, и разные местные исторические памятники, древности и рисунки». В своих «Описаниях», помимо сугубо научной трактовки того, что видел и о чем слышал (а изучал он прежде всего медицинские аспекты, со свойственной исследователю напористостью), Де ля Флиз пытался самостоятельно доказать природу или истоки некоторых явлений, не связанных с врачебным ремеслом. При отсутствии специальных знаний или задолго до возникновения новых наук он делал выводы, которые сегодня затруднительно назвать научными, хотя местами в них имеется рациональное начало. Чтобы не быть голословным, приведу весьма занимательные выдержки: «Жители Киевской губернии принадлежат к поклонению (то есть к племени. – Авт.) арабско-европейскому, называемому Кавказским… Лицо овальное, белого цвета, большею частью у крестьян загоревшее от солнца. Нередко бывает, что некоторые из них, живущие даже в местах плодородных, бывают бедны по причине лености, оплошности или пьянства, а как для них не нужно много трудов, чтобы удовлетворить потребности их жизни, поэтому большая часть из них, имея едва необходимое в содержании себя, суть беспечны, не радеют о будущем и даже редко предвидят будущее, и поэтому, когда случается худой год, т. е. неурожай хлеба или другое несчастье, как, например, падеж скота и прочее, они тотчас приходят в крайность… Те из них, которые своими трудами, коммерциею, рукоделием или экономиею собрали уже какой-нибудь капитал, не знают, что с ним делать, не дают себе никаких более выгод, деньги свои часто скрывают в земле, и даже умирая, не открывают детям своим, каких случаев у них было много». Своеобразно реагирует профессиональный врач и на невежество населения в вопросах лечения. Сам Де ля Флиз не был сторонником «дикого» знахарства, хотя и понимал, что применяемые народной медициной знания, особенно в области траволечения, очень могут пригодиться науке. «Причины эпидемических болезней между людьми поселяне приписывают действию злого духа, представляя себе в своем воображении все виды страшилища, которое будто бы ночью ходит по селениям и где заглянет в окно жилища, там непременно последует внезапно смерть одного или нескольких человек в семействе. Причины других болезней, последующих нечаянно, они приписывают влиянию худых глаз, что называют пристритом, и если врач спрашивает о причинах болезни, то ему обыкновенно отвечают, что больного сглазили. Почти в каждой деревне есть между старыми мужчинами и женщинами шарлатаны, называемые знахарями, уверяющие, что они могут лечить болезни или заговаривать словами, они бормочут над больным невнятные слова и дуют на него несколько раз. Если боль была сама по себе временна и скоро прошла, то больной оставался в уверенности, что пособило шептание. Другие лечат травами, не применяя их свойство к роду болезни. Впрочем, трудно даже описать подробно все способы лечения, употребляемые крестьянами, потому что они всегда действуют скрытым образом и таятся перед лицами высшего класса, особенно же перед медиками, боясь ответственности, и хотя почти всегда пациента своего отправляют на тот свет, родные его на это не ропщут. Несмотря на эти печальные примеры, крестьяне вообще неохотно отдаются в пользование истинных врачей, имеют к ним отвращение и утаивают перед ними свои болезни». Наверное, наших патриархальных предков можно было понять. Ходил по их вотчинам этакий «басурман», все пытался выяснить, что к чему, срисовывал с натуры их дома, церкви, народную одежду, обряды, утварь и прочее, да еще и искренне дивился тому, что за границей многое выглядит не так! Возможно, мы никогда и не узнаем, как выглядел этот замечательный человек ушедшей эпохи, проживший долгую жизнь (1787-1861 гг.). Он оставил нам большое наследие, распорядиться которым следует со всеми надлежащими почестями, бережно и умело. Не мешало бы назвать одну из киевских улиц именем этого человека, ставшего, по сути, украинцем. А в Нежине можно было бы установить и мемориальную доску ученому. Именно в этом городе сто сорок девять лет назад скончался Доминик Пьер Де ля Флиз.

Эта статья опубликована в книге «Герои не нашего времени»

© Издательство «Скай Хорс», 2013

© А. Анисимов, 2010



0

Ваша корзина

%d такие блоггеры, как: