Судьба третьей столицы. Часть 1

В XVIII ст. киевлян часто будоражили слухи о переносе в их город столицы из Петербурга. Каждый раз говорили, что указ уже подписан и переезд двора, министров и знати вот-вот состоится. Самое удивительное, что слухи эти распространяли не какие-нибудь торговки с толкучки. Следы вели к известным и влиятельным лицам, а им привыкли верить.

И в самом деле, к чему было поднимать такую тему, допустим, гражданам Подола?! Они жили своей жизнью. Столичные порядки их не прельщали, поскольку граждане «Киевской магдебургии» обладали б?льшими привилегиями и правами, чем простые петербуржцы. В том числе, правом выбирать «вольной подачей голосов» правителя города (войта) и все городское начальство. Они могли не служить в армии, бесплатно лечиться в городской больнице и т.д.

Чемоданные настроения возникали в среде высшей имперской бюрократии и были связаны с её служебными делами и интересами. Примечательно, что в мирное время разговоры о новой столице прекращались и вновь оживали в дни подготовки к очередной войне с Османской империей. Внимание правительства сосредотачивалось тогда на южных регионах страны. Высшие сановники начинали  сетовать на удаленность столицы от театра военных действий и мечтали о Киеве, откуда рукой подать до любой горячей точки на юге. Так рождались эти разговоры о новой столице, максимально приближенной к театру военных действий. Никакого другого источника не было и не могло быть.

Петербургские прожектеры не обращали никакого внимания на то, что Киев пребывал под властью гетманов и что в нем испокон веков был свой уклад жизни, сильно отличавшийся от порядков в исконных русских городах. Русский язык киевляне знали кое-как и общались на украинском и польском. На роль новой, «третьей столицы» Киев явно не годился. Тем не менее чуждые киевлянам разговоры про переезд двора не прекращались. Временами они стихали, но накануне каждой новой турецкой кампании возникали вновь.

О переселении столицы особенно упорно говорили в Петербурге в эпоху походов фельдмаршала Миниха на Крым, когда русская армия остро ощутила недостатки тылового снабжения и руководства из центра, расположенного за тысячи верст от театра военных действий. Уже тогда были предприняты некоторые попытки приспособить древнюю столицу «Малороссии» к «южным делам» империи. Предприимчивый фельдмаршал, как писал М. Берлинский, сделал Киев «проездным местом всех воинских тягостей [грузов] и припасов, влекомых как сушею, так и Днепром вниз к армии». Он построил здесь цейхгаузы и пороховые погреба, инженерный и артиллерийский дворы, армейские лазареты и бани. Однако одолеть Порту ему не удалось. Тыл приблизился к армии, но правительственные учреждения по-прежнему оставались в Петербурге и сноситься с ними из Киева было весьма затруднительно.

Через некоторое время, уже при Елизавете, в Петербурге вновь заговорили о Черном море и что русскому правительству для пользы дела было бы лучше оставить берега Невы и перебраться на юг. 25 августа 1744 г. на разведку места будущей резиденции прибыла сама императрица Елизавета Петровна и оставалась в Киеве две недели. Официально это делалось под предлогом богомолья и знакомства царицы с украинскими родственниками её морганатического супруга Алексея Разумовского.

Во время августейшего визита были составлены планы строительства будущей столицы, и даже начались работы по их осуществлению. Первый камень в основание дворцовой Андреевской церкви был положен 9 сентября 1744 г. самой Елизаветой Петровной. В церемонии участвовали все андреевские кавалеры двора: граф А. Разумовский, обершталмейстер князь Куракин, граф обермаршал Шепелев и др.

Тогда же заложили царский дворец с огромным парком.

Мариинский дворец. Старинная фотография

Мариинский дворец. Старинная фотография

Постройки эти находились далеко друг от друга. И вряд ли церковь на Андреевской горе в Старом Городе могла быть домовою для дворца на Липках. Очевидно, где-то возле неё, на старых валах над Подолом, планировался еще один императорский дворец, а уже выстроенный Растрелли мог служить загородной резиденцией.

Каких-либо чертежей центра и окраин новой столицы не было. Дальше разговоров дело не шло. Да и разговоры были разные.

В Киеве ходили слухи, что царскую резиденцию и правительственный центр предполагалось возвести не в Старом Городе, а на теперешних Липках. Огромный пустырь перед растреллиевским дворцом долго не застраивался якобы потому, что место это предназначалось для размещения Сената и Синода. Далее, за «Перешейком» (за Кловским оврагом в районе Московской ул.), предполагалось разместить Академию и университет. (Последний появился почти через 100 лет недалеко от намеченного места, на территории теперешнего Мариинского парка, в доме отставного капитана И. Корта перед «Перешейком».) Роль киевской Александро-Невской лавры отводилась древнему урочищу Клову, где печерская братия начала уже строительство дворца с парком.

В начале 1787 года, когда уже полным ходом шла подготовка к решающей схватке с Турцией, Киев навестила императрица Екатерина II. Она выехала из Царского Села по санной дороге, при 20-градусном морозе, не дожидаясь весны.

Екатерина II в дорожном костюме. Карандашный рисунок Ф. Шубина с натуры. 1794 г.

Екатерина II в дорожном костюме. Карандашный рисунок Ф. Шубина с натуры. 1794 г.

Такая спешка возникла не случайно. Как полагал историк Владимир Щербина (1850-1936), «среди её соратников была мысль перенести в Киев столицу державы, но царица не сочувствовала этой идее: её больше привлекала любимая Потемкиным Новороссия». Решить этот спор можно было лишь на месте и в присутствии всех его участников. Ждать подходящей погоды для путешествия уже не было времени. Война должна была начаться в скором времени. Поэтому выезжать пришлось в лютый мороз.

Кроме всего прочего, под прикрытием поездки императрицы решались и некоторые чисто тактические задачи. «Предпринимаемое нами путешествие, — писала она в рескрипте к князю Потемкину, — доставляет случай весьма благовидный к сокрытию до времени прямых [подлинных] причин движения войск наших. Вы уже имеете повеление наше о собрании войск наших, дабы мы могли [использовать] большую часть оных».

Прибыв на место, Екатерина принялась внимательно осматривать Киев. Вместе с нею приехала часть двора, министры и послы европейских держав. Она хотела знать, нравится ли им Киев, его природа, население, местный образ жизни. Для решения вопроса все это имело огромное значение.

В мемуарах французского посланника графа Л. Сегюра сохранился рассказ о том, как императрица опрашивала дипломатов по этому поводу.

– «Как нравится вам Киев? – спросила она у [австрийского посла] графа Кобенцеля.

– Государыня, – воскликнул граф с выражением восторга, – это самый дивный, самый величественный, самый великолепный город, какой я когда-либо видел».

Этого, собственно, и следовало ожидать, поскольку Кобенцель принимал участие в планах совместных действий России и Австрии против Турции.

Автор записок, граф Сегюр, также догадывался о смысле вопроса и отвечал туманно, но многозначительно:

– «Киев представляет собою воспоминание и надежды великого города».

(Проще говоря, город был столицей великой державы и может снова стать ею.)

Спектакль испортил английский посол Фитц-Герберт.

– «Если сказать правду, – угрюмо изрек он, – так это незавидное место, видишь только развалины да избушки».

Императрица знала о недовольстве Англии её восточной политикой. Поэтому в ответе Фитц-Герберта она не услышала ничего нового. В конце концов, сарказм англичанина также говорил в пользу «третьей столицы».

Обобщенный образ руин древнерусской столицы. Рисунок А. ван Вестфельда, 1651 г.

Обобщенный образ руин древнерусской столицы. Рисунок А. ван Вестфельда, 1651 г.

На этом императрица не успокоилась. Продолжая примериваться к городу, она устроила настоящий парад народов. Тот же Сегюр пишет, что Киев 1787 г. представлял собою необычайное зрелище. Из скромного и пустынного города он превратился вдруг в роскошную столицу никому неведомого государства. Перед приезжими представал «великолепный двор, победоносная императрица, богатая и воинственная аристократия, князья и вельможи, гордые и роскошные, купцы в длинных кафтанах, с огромными бородами, офицеры в разных мундирах; знаменитые донские казаки в богатом азиатском наряде и которых длинные пики, отвагу и удальство Европа узнала недавно, татары, некогда владыки России, теперь подданные женщины и христианки, князь грузинский, повергший к трону Екатерины дань Фазиса и Колхиды, несколько послов от бесчисленных орд киргизов, народа кочевого, воинственного, часто побеждаемого, но никогда еще не покоренного, наконец, дикие калмыки, настоящее подобие гуннов, своим безобразием некогда наводивших ужас на Европу вместе с грозным мечом их жестокого владыки – Атиллы. Весь Восток собрался здесь, чтобы увидеть новую Семирамиду, собирающую дань удивления всех монархов Запада. Это было какое-то волшебное зрелище».

Читайте продолжение статьи здесь…

 > Эта статья опубликована в книге Анатолия Макарова «Были и небылицы старого Киева»

 

© Анатолий Макаров, 2012
© Издательство «Скай Хорс», 2013
http://www.skyhorse.ua



0

Your Cart

%d такие блоггеры, как: