Привет из Киева. На то и голова…

Советская традиция ругать на чем свет стоит власть имущих царских времен (причем всех без разбора) плавно перетекла
в наши «незалежні» дни. И причина такого отношения к памяти «героев не нашего времени» также связана с идеологией. Так, если большевики рьяно бранили все царское за то, что якобы оное «угнетало народ», то теперь наши доморощенные «меньшевики» ругают еще и за то, что «царі та їхні посіпаки» угнетали (больше других народов) народ украинский… Хотя именно в пореформенный период истории Киев сформировал тот облик, который отличает его и сегодня, да и украинское население чувствовало себя тогда очень даже хорошо… Всего за полвека (1861–1913 годы) из скромного, довольно провинциального города (если не учитывать его статуса древнейшего духовного средоточия страны) Киев стал важнейшим экономическим, просветительским и культурным (извините, господа радикальные националисты) центром не только Российской империи. Мы любуемся памятниками гражданской архитектуры, выстроенными лет сто назад на центральных улицах, водим гостей в Киевский театр оперы и балета, к пребывающей в жуткой запущенности бывшей Караимской кенасе, которую именовали архитектурной жемчужиной всей страны, пользуемся благами централизованного водопровода и канализации и, как правило, не знаем, а даже если хотим, то не можем в силу идеологических «забобонів» власть предержащих узнать, что появлением этой роскоши обязаны среди других высокопоставленных чиновников прошлого и киевскому городскому голове Василию Николаевичу Проценко. «Я, нижеподписавшийся, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом пред Святым Его Евангелием в том, что принимаемые на себя обязанности буду исполнять по чистой совести и чести, без пристрастия и собственныя корысти, устраняя вражду и связи родства и дружбы: если же я инако поступаю, то, как нерадивый о благе общественном, в коем мое собственное заключается, подвергаю себя нареканию собратией и в будущей жизни отвечу перед Богом и Страшным Судом Его. В заключение сей моей клятвы целую Слово и Крест Спасителя моего. Аминь. …года … месяца … дня по сему присяжному листу присягал на должность … (имярек)». Вот так присягали начиная с 1874 года и на протяжении многих десятилетий все городские головы и все гласные дум (от Государственной до Городской). Присягу принимал священник – «проводник» между человеком и Богом… И это были не праздные слова: не только высокоторжественные, но и наполненные огромным духовным смыслом… Статский советник и доктор медицины Василий Николаевич Проценко также принял эту присягу и служил киевским городским головой в непростое время – с 1900-го по 1905 год. Уверен, что оставался бы он головой и далее, если бы не волна насилия, прокатившаяся по всей России в 1901–1905 годах. Киевляне доверили ему пост головы потому, что по части медицины (а город сильно нуждался в ее качественном развитии) Проценко проявил себя как очень хороший организатор. Он трудился на пользу города в Кирилловских богоугодных заведениях, руководил Александровским детским приютом. Как медик, Проценко прекрасно знал, что означает для жителей города качественная водопроводная вода. Он постоянно занимался непростыми вопросами улучшения водоснабжения и канализации в Киеве, был делегатом Всероссийских водопроводных съездов, в частности V съезда, который проходил в марте 1901 года в нашем городе. При его непосредственной поддержке в 1904–1905 годах были построены столь необходимые Киеву Бульварная, Межигорская и Васильковская водопроводные насосные станции, которые перекачивали воду из артезианских скважин. Кроме того, были построены канализация и насосная станция в Лавре, где ежедневно пребывало несколько тысяч людей… В условиях, когда Священный Синод был категорически против «потакания караимам в их противу-истинной вере», Проценко приложил все усилия, чтобы в городе появился молельный дом караимов. 27 января 1902 года – день рождения знаменитой кенасы на Большой Подвальной улице (ныне Ярославов Вал). Будучи гласным Городской думы, Проценко вошел в состав специальной комиссии по возведению Городского музея древностей и искусств (ныне Национальный художественный музей Украины), который и сегодня является архитектурным украшением Киева. Таких примеров множество, но и этих достаточно. В составе Городской управы, которой руководил голова, было не менее 40 различных структурных подразделений, в том числе такие отделения: медико-санитарное, городского благоустройства, городских предприятий (скотобойня, мельницы), народного образования, земельное, налоговое и др.; городские амбулатории, лечебницы, богадельни, родильные дома… Хозяйство, что и говорить, непростое. Тем не менее Василий Николаевич успешно справлялся с обязанностями. Так называемая либеральная пресса, каковой, в частности, была газета «Киевская мысль», часто беспочвенно критиковала голову, например, за антисанитарию в мясных лавках, ущемление в правах приобретения участков под застройку, за нехватку книг и газет в Публичной библиотеке. Но мы-то прекрасно понимаем, что нельзя объять необъятное. А вешать всех собак на кого-нибудь одного – постыдно и негоже. В канун очередных выборов в Городскую думу либералы перешли в решительное наступление, обвинив Проценко в домостроительном кризисе, который постиг Киев в 1903 году. Это также не соответствовало действительности. Кризис был обусловлен общей экономической ситуацией, охватившей Россию. Подобное тогда происходило во всех крупных городах страны, и это – тема отдельного эссе. Василию Николаевичу ставили в вину и то, что, находясь при должности, будучи в сговоре с домовладельцами, он «приворовывал», то есть присваивал себе часть средств, скажем, от строительства городского театра, киевской гавани…
Я не пытаюсь идеализировать личность Проценко, однако и не разделяю мнения тех нынешних «любителей старины», которые видят в этом деятеле «деспота» и «казнокрада». За годы его управления городом казна увеличилась вдвое… Он был избран головой в мирном 1900-м, а уже на следующий год в городе развернула свою деятельность, разрушающую устои общества и государства, социал-демократическая «Рабочая воля», спровоцировавшая студентов Университета святого Владимира на массовые беспорядки, за что те и поплатились: получи ли волчьи билеты и были отправлены в армию. Кстати, деятельность городского головы полностью контролировал генерал-губернатор, и если уж на то пошло, то любой приказ о применении силы против мирного населения не мог быть отдан без непосредственного участия начальника края и прямого его распоряжения. Надвигалась Первая русская революция.
После кровавых событий 9 января 1905 года в Петербурге их эхо быстро докатилось до Киева. В городе активизировались черносотенцы, начались еврейские погромы. На Проценко «повесили» все: и дестабилизацию обстановки в дотоле мирном городе, и исключения из университета многих радикальных студентов, и стачки железнодорожников и рабочих Южно-Российского машиностроительного завода… Объявили его деспотом, виновным в происходящем, абсолютно не понимая, что события в Киеве развивались параллельно с подобными в Москве, Петербурге, Риге, Варшаве, Одессе. В 7 часов утра 14 октября 1905 года Киевский, Подольский и Волынский генералгубернатор, генерал-адъютант Клейгельс в ответ на готовившееся рабочими мощное вооруженное восстание, которое грозило и массовыми беспорядками, и разгромом городского хозяйства в Киеве, согласно «Правилам о содействии войск гражданской власти» отдал приказ ввести в городе военное положение. Всю полноту власти взял на себя временно исполнявший обязанности командующего войсками Киевского военного округа генерал-лейтенант Карасс. Власть городского головы, гласных Думы и Городской управы прекратилась. Проценко, безусловно, был убежденным монархистом. Он был дружен с издателем ортодоксальнопатриотической газеты «Кіевлянинъ» Дмитрием Ивановичем Пихно, а с его пасынком Василием Витальевичем Шульгиным «соседствовал» в зале Таврического дворца в Петербурге во время думских заседаний в столице империи. Да-да, Василий Николаевич еще успел почувствовать власть, будучи избранным в состав третьей Государственной думы (она была созвана в 1907-м и полностью отработала положенный срок, сложив полномочия в 1912 году). Дальнейший след Проценко затерялся в истории. Причем не только Киева, но и всей Российской империи.

Статья из книги «Приветъ изъ Кiева»

© Издательство «Скай Хорс», 2011

© А. Анисимов



0

Ваша корзина

%d такие блоггеры, как: