Оборона Киева. Планы и реальность ч. 2

Начало в части 1

Войска должны были действовать в широких полосах, почти при равномерном распределении сил вдоль линии госграницы, поэтому армии и дивизии не могли создать достаточно плотной и устойчивой обороны. В случае если бы войскам первого стратегического эшелона удалось не только отразить первый удар врага, но и перенести боевые действия на его территорию ещё до развёртывания главных сил, второй стратегический эшелон (его рубежом развёртывания намечался Днепр) должен был нарастить усилия первого и развернуть ответный удар в соответствии с общим стратегическим замыслом. Однако это предположение, положенное в основу замысла первоначальных боевых действий и в основу замысла, теоретически, допустимое, не отвечало конкретно сложившимся условиям. Оно не учитывало в нужной мере уроков первых кампаний Второй мировой войны, в частности, того обстоятельства, что немецкая армия наносила первый удар главными силами, сосредоточенными и развёрнутыми на театре военных действий ещё до начала вторжения. С 23 по 31 декабря 1941 года по указанию Центрального Комитета партии состоялось совещание высшего командного и политического состава РККА, всего 270 человек. Основной доклад об итогах боевой подготовки сделал начальник Генерального штаба РККА генерал армии Кирилл Афанасьевич Мерецков. Доклад о наступательной операции – командующий войсками КОВО генерал армии Георгий Константинович Жуков. Об оборонительной операции – командующий войсками МВО генерал армии И. В. Тюленин, об использовании механизированных соединений в современных наступательных операциях – командующий войсками ЗапОВО генерал-полковник Дмитрий Григорьевич Павлов, о боевой стрелковой дивизии в наступлении и обороне – генерал-инспектор пехоты, генераллейтенант Андрей Кириллович Смирнов. Сталин на совещании не присутствовал, ограничившись редактированием заключительного слова Наркома обороны СССР Маршала Советского Союза Семёна Константиновича Тимошенко. Кроме немногих замечаний, им вписаны фразы: «К обороне приступают для того, чтобы подготовить наступление»; «Оборона особенно выгодна лишь в том случае, если она мыслится как средство для организации наступления, а не как самоцель» (Архив Президента РФ. Ф. 45. Оп. 1 Д. 437). После совещания в Генштабе 2–6 и 8–11 января были проведены стратегические штабные игры. Отрабатывался один вариант: первыми нападали «западные», «восточные» же отражали наступление и затем сами переходили в наступление, в том числе на Юго-Западном направлении с выходом на р. Висла. Однако в играх не отрабатывались период обороны, вопросы мобилизации, сосредоточение и развертывание войск «восточной» стороны.
• • •
Западные военные округа являлись первыми стратегическими эшелонами Красной Армии и должны были иметь: армий – 16; корпусов: стрелковых – 33, механизированных – 20, кавалерийских – 3; дивизий: стрелковых – 103, танковых – 40, моторизованных – 20, кавалерийских – 7; стрелковых бригад – 2. На Западном театре военных действий сосредоточивалось 70 % дивизий (170 из 247), или 56 % от общего количества дивизий (170 из 303). В качестве первого оперативного эшелона предусматривалось использование армий прикрытия западных приграничных военных округов, составляющих примерно 2/3 сил (107 дивизий из 170). В первом (тактическом) эшелоне этих армий предполагалось развернуть 63 дивизии и 2 бригады. Во втором стратегическом эшелоне сосредоточивалось 7 армий, имевших 81 дивизию (из них: стрелковых – 57, танковых – 16, моторизованных – 8). Во вторые эшелоны армий прикрытия (резервы) выделялось 51 соединение, в их числе – 24 танковые, 12 моторизованных и 4 кавалерийские дивизии. Они должны были располагаться в 25–75 км от государственной границы. Глубина оперативного построения достигалась путем расположения за стрелковыми корпусами механизированных корпусов по одному в каждой армии прикрытия. (Исключение составляли: 10-я армия, в резерве которой было два механизированных корпуса; 6-я армия, кроме мехкорпуса, имела кавалерийскую дивизию, а в 14-й и 7-й армиях мехкорпусов не было.) Как должны были развертываться Вооруженные Силы СССР на случай войны на западе, видно из Приложения 5.
Основные силы Киевского Особого военного округа находились в львовском выступе, что создавало угрозу их охвата противником. По воспоминаниям участников тех событий, армейские планы прикрытия разрабатывались по одной схеме. Районы прикрытия делились на участки, нарезанные для корпусов, и под участки для дивизий. Предполагалось, что основу обороны составят стрелковые корпуса, занимающие своими дивизиями участки на переднем крае границе. Они готовились в инженерном отношении (от каждой дивизии на границе работали по два стрелковых батальона, на строительстве укреплённых районов в основном были задействованы сапёрные подразделения) и по сигналу о мобилизации должны были быть заняты стрелковыми дивизиями и частями укрепрайонов. Механизированные корпуса в каждой армии предназначались для использования в качестве либо армейского резерва, либо второго эшелона. Им надлежало по тревоге выйти в назначенные районы, находясь в готовности к нанесению контрударов. Особенностью всех армейских планов прикрытия было отсутствие в них оценки возможных действий противника, в первую очередь варианта внезапного перехода в наступление превосходящих вражеских сил. Как вспоминают ветераны, когда они общались с представителями штабов погранотрядов, то за несколько дней до начала войны они знали об угрожающем положении на границе. В ряде случаев агентурная разведка прямо указывала не только на прибытие и развёртывание вблизи границы массы вражеских войск, но и на подготовку территории к началу боевых действий (занятие огневых позиций артиллерией, выселение из приграничной зоны жителей, выкладка снарядов на грунт и т. д.) О взаимодействии же с пограничниками и войсками укрепрайонов в планах прикрытия сказано лишь то, что с началом мобилизации они входят в подчинение соответствующих соединений. Такие важные вопросы взаимодействия, как разрушение мостов на реках вблизи границы, были забыты. Во многих случаях вражеским войскам удалось захватить их целыми. Ориентировка советских офицеров относительно характера предстоящего боя исходила из общей задачи плана прикрытия – «прикрытия государственной границы». Сущность тактического маневра сводилась к тому, что надо было быстро собраться и выйти к границе, не имея данных ни о противнике, ни о своём походном порядке. Предполагалось, что в районах сосредоточения будет дано время для окончательной подготовки к бою. Из воспоминаний участников тех событий видно, что отсутствовала стройная система планирования прикрытия государственной границы от Генерального Штаба до полка включительно. Если в объединениях и соединениях Киевского Особого военного округа планы в основном разрабатывались до дивизии и ниже, то в войсках и штабах Западного Особого военного округа их не было. В войсках ощущалось недоверие вышестоящих командиров и штабов к нижестоящим. Как следствие запреты, незнание задач по обороне госграницы сыграли отрицательную роль в первые же дни войны. А если учесть несовершенную систему оповещения войск, то это явилось одной из причин гибели многих подразделений, частей и соединений 22 июня 1941 года.
• • •
На 22 июня 1941 года войска КОВО имели: дивизий – 58.; личного состава – 863,7 тыс. человек; орудий и минометов – 13 634 шт.; танков – 4201 шт., из них 761 – Т-34 и КВ; самолетов – 2256 шт. На стыке Киевского Особого и Западного Особого военных округов находилась Пинская военная флотилия, в мирное время дислоцировавшаяся на главной базе в Пинске и тыловой базе в Киеве. Подчинялась она непосредственно Народному Комиссару Военно-Морского Флота, а оперативно – командующему войсками Западного Особого военного округа. 5 октября 1940 года план стратегического развертывания Советских Вооруженных Сил был рассмотрен руководителями партии и правительства. В ходе обсуждения было принято целесообразным несколько рельефнее подчеркнуть, что Западный театр войны является главным и что основная группировка здесь должна быть развернута на Юго-Западном направлении. Исходя из этого предлагалось еще более усилить состав войск Юго-Западного фронта. Так почему же в конце 1940 года и особенно в первой половине 1941-го у советского стратегического руководства укоренилось мнение, что Германия при столкновении с СССР направит свой главный стратегический удар именно на юг? По воспоминанию Г. К. Жукова, «И. В. Сталин был убежден, что гитлеровцы в войне с Советским Союзом будут стремиться в первую очередь овладеть Украиной, Донецким бассейном». Он считал, что без важнейших жизненных ресурсов, которыми обладала Украина и Северный Кавказ, фашистская Германия не сможет вести длительную и большую войну. Это убеждение Сталина постепенно окрепло. Особенно оно упрочилось весной 1941 года, когда Германия двинула свои вооруженные силы для захвата стран Балканского полуострова. Характер оперативно-стратегических взглядов командования КОВО отражает представленная в Генштаб в декабре 1940 года «Записка по решению Военного совета Юго-Западного фронта по плану развертывания на 1940 год» за подписью начальника штаба Киевского военного округа генерал-лейтенанта М. А. Пуркаева. В выводах из раздела «Военно-политическая обстановка и оценка противника» указывалось, что основные усилия Германии будут нацелены против Юго-Западного фронта, а значит «здесь следует ожидать главный удар объединенных сил противника». Возможность наступления немцев из Восточной Пруссии и района Брест-Литовска не отвергалась, но считалась маловероятной. Поскольку, как предполагалось, Германия направит значительные силы против Юго-Западного фронта, чтобы не допустить его наступления на юге с целью разорвать связи гитлеровцев с балканскими государствами. Таким образом, оценивая сложившуюся к тому времени группировку германской армии и не приняв во внимание имевшиеся сведения о ее временном характере, Военный совет Киевского военного округа пришел к заключению, что «на ближайший отрезок времени группировка против СССР будет создаваться из существующей, характерной наличием крупных сил на Балканах и на юге Германии». Считалось, что против Юго-Западного фронта фашистский блок выставит 135–160 пехотных дивизий, 14 танковых соединений, 14–16 тыс. самолетов и 15 тыс. орудий. Рассматривала ли Германия план проведения военных действий против СССР на южном стратегическом направлении? Уже после окончания войны стало известно, что при разработке плана нападения на Советский Союз вермахт анализировал подобное предложение, представленное в оперативной разработке генерала фон Зоденштерна 7 декабря 1940 года (в начале войны с СССР он был начальником штаба группы армий «Юг»). (Приложение 6.) План Зоденштерна не нашел поддержки у немецкого командования главным образом потому, что Южный театр военных действий, ограниченный Карпатами и припятскими болотами, имел малую оперативную емкость. Состояние коммуникаций в Венгрии и Румынии не позволяло осуществить своевременное сосредоточение достаточно мощной ударной группировки и внезапное вторжение в пределы СССР, а также обеспечить ее всем необходимым. Отказ от этого плана обусловливался еще и тем, что балканский тыл считался ненадежным, и, кроме того, в ходе наступления необходимо было преодолевать многочисленные реки, протекавшие в этом районе с северо-запада на юго-восток. Учитывая все эти факторы, при нападении на СССР немецкое руководство придерживалось северного варианта, который по всем требованиям имел существенный перевес по отношению к южному. Было бы наивно утверждать, что указанные негативные стороны Юго-Западного театра военных действий оставались неизвестными советскому Генеральному штабу. По воспоминаниям Маршала Советского Союза Матвея Васильевича Захарова, «скорее всего, их в то время отнесли к числу второстепенных и при оценке обстановки в расчет не приняли. Убеждение в «правильности» принятых стратегических решений дополнительно подтверждалось информацией, полученной по каналам Наркомата государственной безопасности СССР в начале апреля 1941 года. В сообщении указывалось, что «выступление Германии против Советского Союза решено окончательно и последует в скором времени. Оперативный план наступления предусматривает молниеносный удар на Украину и дальнейшее продвижение на восток…». Находясь под впечатлением таких обстоятельств, советское командование своевременно не уловило момент, когда немецкий генеральный штаб отказался от «имеющихся выгод» на юге в связи со сложившейся военно-политической ситуацией на Балканах и принял сторону «кратчайших путей» на севере. Время же для этого, хотя и ограниченное, имелось. Что позволило бы Красной Армии переориентировать свои вооруженные силы с учетом вероятных намерений противника. Такая переброска сил была проведена уже в ходе войны, когда с Юго-Западного фронта в спешном порядке на московское направление переводились 16-я и 19-я армии.
• • •
По количеству войск Киевский Особый военный округ превосходил противника. Однако оперативное положение группы армий «Юг» являлось более выгодным по отношению к оборонительным группировкам войск КОВО. На направлении главного удара немцы сосредоточили все танки, авиацию и до 82 % пехотных дивизий. Остальные силы (4 венгерские бригады) развернулись против 12-й армии (командующий – генерал-майор П. Г. Понеделин). Возникает вопрос: что знало командование КОВО о готовящемся нападении и сосредоточении немецких войск? По данным разведки округа, всего от Волдовы до Карпат было сосредоточено: пехотных дивизий – 21; танковых – 3; моторизованных – 4. Фактически оказалось: пехотных дивизий – 28; танковых – 5; моторизованных – 4. На направлении главного удара данные разведки были такими: пехотных дивизий – 11; танковых – 1; моторизованных – 4. Фактически же в этом направлении немцы сосредоточили: пехотных дивизий – 17; танковых – 5; моторизованных – 4. На второстепенном участке разведка докладывала о сосредоточении пехотных дивизий – до 10; танковых – 2. Моторизованных дивизий в этом направлении разведкой замечено не было. В действительности группа армий «Юг» на этом направлении сосредоточила только 11 пехотных дивизий. Танковых и моторизованных дивизий не было. Эти данные указывают на то, что штаб округа, в целом, выявил сосредоточение войск противника. Однако разведка не сумела определить главную ударную группировку армий «Юг», первый эшелон которой включал 13 пехотных дивизий. В штабе округа считали, что на этом участке (170 км) расположены в первом эшелоне и ближайшей глубине 4 пехотных и 3 моторизованных дивизии. Как показали дальнейшие события, данный ошибочный вывод впоследствии отрицательно повлиял на ход боевых действий. Войска Киевского округа располагали немалыми возможностями для успешного выполнения возложенных на них задач, и тем не менее они проиграли сражение в приграничной зоне и вынуждены были отступать в глубь страны. Это объясняется некомпетентностью военного руководства. План прикрытия границы войсками округа не предполагал глубокого построения обороны и вариантов возможных боевых действий при внезапном нападении врага. Планом также не предусматривались меры в случае внезапного нападения превосходящих сил на избранных направлениях, нанесение ударов на большую глубину. Эти просчеты привели к тому, что с началом войны в результате глубокого вклинивания танковой группы немцев на территорию округа Красная Армия лишилась многих материальных средств. Противник захватил запасы боевой техники, вооружения, боеприпасов, горю- чего, интендантского имущества. Неправильная оценка характера предстоящей войны, возможных вариантов её развязывания повлекли за собой другие ошибочные действия командования. Известно, что стратегическое развёртывание Вооружённых Сил было начато только в мае – июне 1941 года. Несмотря на мероприятия по стратегическому развёртыванию, войска прибывали в КОВО недоукомплектованными, не имея необходимого транспорта. Их сосредоточение проходило медленно, так как считалось, что в ближайшее время война не начнётся. Опоздание в развёртывании войск округа послужило одной из главных причин неудач в начальном периоде войны. Серьёзные недостатки имелись и в подготовке войск. В предвоенные годы не было указаний по ведению операций. Проект полевого устава Красной Армии, разработанный в 1941 г., не был доведён до войск округа. Поэтому в начале войны войска округа руководствовались устаревшими положениями устава 1936 года. При подготовке войск не уделялось должного внимания такому виду боевых действий, как оборона. В ходе проведённых в округе учений войска ориентировались главным образом на осуществление прорыва укреплённых позиций. Манёвренные наступательные действия, встречные бои и ведение обороны в сложных условиях почти не отрабатывались. Окопы на оборонительных укреплениях строились в виде отдельных ячеек на одного-двух человек без ходов сообщений. Противотанковые заграждения создавались только на отдельных участках. План возведения противотанковых и противопехотных препятствий перед передним краем обороны к началу войны был выполнен лишь на 25–30 %. Маскировка боевых сооружений находилась в неудовлетворительном состоянии. В большинстве районов новой пограничной зоны не было завершено строительство аэродромной сети, в связи с этим значительная часть авиации не могла быть рассредоточена и базировалась на известных противнику аэродромах. Недооценка обороны явилась одной из причин неподготовленности советских войск, в том числе и войск КОВО, к отражению внезапного нападения врага. Формирование механизированных корпусов было подчинено интересам наступления без учёта обороны. Танки, противотанковая артиллерия имели в своих боекомплектах ничтожно малое количество бронебойных снарядов, а стрелковые войска совершенно не были обеспечены противотанковыми и противопехотными минами и средствами заграждения. Крупным просчётом было и то, что части и соединения формировались непосредственно в приграничных районах. С началом войны они оказались в зоне боевых действий и не смогли приступить к прикрытию. На боеспособность войск округа отрицательно сказались ошибки в воспитательной работе и боевой подготовке. Войска обучались ведению боя больше теоретически, без должной закалки и тренировки. Недооценивались трудности войны, были распространены настроения быстрой и лёгкой победы над врагом, что порождало благодушие и притупляло бдительность. Боеспособность войск была подорвана репрессиями, во время которых погибло много опытных командиров. Всего в 1937 и 1938 годах из армии и военно-морского флота было уволено около 44 тыс. человек командно-начальствующего состава, в том числе более 35 тыс. из сухопутных войск, 3 тыс. из военно-морского флота и более 5 тыс. из ВВС. Почти весь высший и старший командный состав и политические работники этого уровня после ареста были расстреляны, а многие умерли в заключении.
На сборах командиров полков, проведенных летом 1940 года, из 225 командиров ни один не имел академического образования, только 25 человек окончили военные училища и 200 – курсы младших лейтенантов. Лишь за один 1938 год на вышестоящие должности в армии – от командующих войсками округов до командиров батальонов и дивизионов – было выдвинуто 38 тыс. 702 человека. Вынужденно назначались командиры небольших звеньев сразу на очень ответственные должности. Так, капитан Ф. Н. Матыкин, бывший командир батальона, был назначен сразу командиром стрелковой дивизии; капитан И. Н. Нескубо, начальник полковой школы, – командиром стрелковой дивизии. Майору К. М. Гусеву, командиру эскадрильи, присвоили звание комдива, и он сразу же был назначен командующим ВВС Белорусского военного округа; старший лейтенант И. И. Копец получил воинское звание полковника и был назначен заместителем командующего ВВС Ленинградского военного округа, а к началу войны он уже стал генералом – командовал ВВС Западного фронта. В первый день Великой Отечественной, увидев огромные потери авиации фронта от бомбежки немцев, Копец не выдержал потрясения и застрелился. Свой взлет по служебной лестнице генерал Ф. Н. Матыкин оправдал в боях начального периода и во время обороны Киева. Большой ошибкой было то, что военное руководство с опозданием отдало распоряжение о приведении войск в боевую готовность. Оно доводилось до войск тогда, когда уже практически ничего нельзя было сделать. Крупные недоработки оставались и в теории оборонительной операции. Было неясным, каким образом должна вестись борьба с прорвавшимися в оперативную глубину крупными танковыми группировками противника, как в таком случае организуются армейские и фронтовые контрудары и т. д. Недостаточное внимание уделялось организации и ведению операций в ходе стратегической обороны и отступления. Теория «подвижной обороны», наиболее полно разработанная в масштабе тактики, не отражала всех тех особенностей, которые необходимо было учитывать при ведении отступательных действий в оперативном масштабе. Мало внимания уделялось организации и ведению контрнаступательных операций. Вопросы управления войсками, родов войск и видов вооружённых сил, участвующих в проведении сложных операций, не были в достаточной степени отработаны ни в теоретической, ни в практической подготовке войск. Теория так называемой маневренной обороны в начальный период войны разошлась с практикой. Причиной этого послужило, во-первых, то обстоятельство, что в теории подвижной обороны не освещался вопрос ведения её в различных условиях обстановки. И, во-вторых, то, что войска не были в достаточной степени обучены ведению этой обороны в условиях неблагоприятной обстановки, повлекшей за собой необходимость длительного отступления. Как и Германия, советская страна исходила из содержания своих планов, стремилась в короткие сроки достичь ближайших стратегических целей наступлением развернутых к определенному сроку ударных группировок. Это и должно было явиться основным содержанием начального периода войны.

Статья из книги «Оборона Киева. КиУР 1941»

© Издательство «Скай Хорс», 2011

© В. Павлик



0

Ваша корзина

%d такие блоггеры, как: