О новом и старом Киеве. ч. 2

Начало в части 1

Здание Российского банка для внешней торговли было облицовано финским гранитом – материалом весьма дорогостоящим (включая доставку). Это единственный случай в Киеве. К облицовке других фасадов гранитом местных карьеров киевляне приступили много позже. Интересно и то, что произведение Иоганна Лидваля признано одним из лучших образцов в застройке Киева начала ХХ века и многими нашими современниками. Рядовые киевляне, жившие в 1913 году, видели в этой архитектуре что-то совсем не похожее на то, что им преподносилось до тех пор как образец изящности. Кстати, подвергали киевляне критике и здание Санкт-Петербургского учетного и ссудного банка, выстроенное неподалеку учителем Лидваля – петербургским зодчим с французскими корнями Леонтием Бенуа. В то время киевляне были недовольны подобными новшествами и недоумевали. Прогрессивные зодчие России считали, что если весь Киев застроится зданиями, подобными этим, можно будет констатировать, что он «станет по своим художественным достоинствам равным образовавшемуся несколько веков тому назад облику старого Киева – прекрасному своим сочетанием зодчества с природой, как, например, у берегов Днепра, у Дальних пещер, близ Лавры, на горах – у Андреевской церкви или у Михайловского монастыря». Возможно, авторы статьи всего-навсего защищали свои интересы, но, заметим, делали это не вызывающе, подвергали критике многое, прежде чем убедить в своей правоте. «Сначала добротность материала, затем солидность конструкции постройки, четкость всех ее форм, элегантная аккуратность выполнения всех частей – должны покорить киевского обывателя, и тогда можно будет с уверенностью сказать, что новый Киев, обладая чудесными топографическими данными, способными создать эффектнейшие ансамбли, богато украшенный зеленью, получив хорошие задатки строительства, действительно сможет принять такой вид, который соответствует великому старинному граду». К величайшему сожалению, в Киеве так и не успели в свое время «привести в порядок старину, гармонично увязав ее с современностью». Мы знаем, почему так случилось. Пролетарский Киев, конечно же, строился. Бывали даже архитектурные удачи. Но в целом архитекторы 30-х годов прошлого века больше разрушали, нежели созидали. Затем наступил страшный для города период оккупации, позже – восстановление Киева усилиями архитекторов сталинско-хрущевской выучки, что довершило разгром. В какой-то момент, когда осваивались бывшие предместья, центральная часть города пребывала в летаргии.

Караимская кенаса

Но пришла независимость, а вместе с ней, весьма желанной для многих экспериментаторов, развязали руки и архитекторам «нової, незалежної ні від кого хвилі», получившим безнаказанное право творить «по-своему». «Но был когда-то и иной, старый Киев, состоявший из построек гражданских, не огражденный высокими стенами от посягательства на него людских намерений, и он почти не уцелел (сказано еще в 1913 году. – Авт.). Как мало уже милых белокаменных особняков и на Липках; куда девались все эти крылечки, фонари на каменных ступенях подъездов, фронтоны, украшенные гербами, ограды из аркад? Лишь кое-где один-два особнячка, затиснутые между громадами доходных домов, пугливо белеют сквозь зелень каштанов… А вот на Бибиковском бульваре (Тараса Шевченко. – Авт.) есть еще несколько особнячков с акантами наличников и розетками между окнами. Надо скорее их зафотографировать: дни их сочтены. Долго ли устоит от натиска вандалов и просто спекулянтов и предпринимателей Старый Киев? Он исчезает из года в год, и никто не становится на защиту его». Далее авторы статьи перечисляли потери городской архитектуры начала ХХ века, в их числе и такие, которые вряд ли о чем-то сообщат нам. Мы же, в свою очередь, можем сожалеть, что так безжалостно уничтожают старину современные зодчие, убивая уже реликтовые дома, высвобождая площади под сооружение небоскребов. Конечно, с точки зрения инвестирования центр города более привлекателен, чем окраины, однако эта точка зрения ущербна, ведь Киев расширяет владения центра, давно не помещаясь в нем. Более того, по всем правилам, город, занимающий территорию в девятьсот тысяч гектаров, обязан иметь несколько «сити», в том числе и на левом берегу Днепра. Удачный пример – новое строительство на Оболони. Гордятся горстроевцы своими «Новыми Липками», которые, слава Богу, не разрушают старое, ибо возникают их произведения на голом месте. А конфликт между безликой застройкой тридцатилетней давности и относительно удачной архитектурой нынешнего времени на Оболони не вечен. Иное дело, когда появляются башни из стекла и бетона на Софийской площади, имеющей тысячелетнюю историю, или в районе Бессарабки, где они нагло выделяются на фоне сложившегося веками архитектурного ансамбля, практически уничтожая его своим доминированием. Если перестройка Киева пойдет такими же темпами, как ныне (а так, видимо, и будет), по прихоти заказчиков в центре будут снесены десятки домов столетней давности. Это вместо того, чтобы их бережно реставрировать. Кстати, во всех цивилизованных столицах так и поступают, прекрасно зная, что тактично отреставрированные дома продаются значительно дороже вновь построенных, ибо являются памятниками истории, культуры и архитектуры. «Между тем жизненные усилия непреодолимою мощью надвигаются на затиснутые между громад церкви и соборы (после 1917 года более 150 православных культовых сооружений вообще стерли с лица земли. – Авт.), стены одиннадцатиэтажных доходных домов подавляют собою маленькие белые церковки с синими главками; звон трамвая, шум автомобилей, громадные залы кинематографов, электрические рекламы все больше и больше украшают облик нового города с безличною европейскою физиономией и все сильнее и сильнее затирают тихую, уютную, ласковую, полную своеобразия быта и монастырского характера физиономию старого Киева», – печально констатировали зодчие Петербурга – города, в котором девяносто лет назад не было старины в полном понимании этого слова. «Пока еще почти рядом уживаются контрасты столь разнообразного уклада жизни, различного строительства, совсем противоположного вкуса к обстановке. Здесь, на Крещатике, – кинематограф, кричащие плакаты, пошлость мелодраматических подтасовок, сопровождающихся безграмотными надписями, подделка под мрамор, дутая бронза, отвратительная скульптура, озаряемые назойливым пламенем горящего газа; там, на Подоле или в Лавре, – низкие своды, расписанные причудливыми растениями, с трельяжем, увитым гроздьями виноградной лозы, ангелы, раскрывающие свитки (Кирилловская церковь), подлинность позолоты иконного оклада, изумительная резьба иконостасов и мерцание живого пламени желтой свечи перед темным ликом пережившей века иконы Николая Чудотворца. Новый Киев – и старый Киев. Но неужели никогда уже не создадим мы ничего даже приближающегося к старинной красоте? И многими ли признается эта красота? Многие ли сознают прелесть этих киевских заполненных лепкою порталов, затейливых щипцов, оснащенных остроконечными вышками с лучистым сиянием? А если и сознают, то любят ли своеобразие украинского зодчества XVII века, окатоличенного зодчества конца XVII века, зодчества, попавшего под влияние петербуржцев и иностранцев (Шеделя
и Старцева) первой половины XVIII века, наконец, растреллиевского зодчества эпохи расцвета 60– 70-х годов этого века? По крайней мере, до сих пор в Киеве не было воздвигнуто ни одной постройки, хотя бы даже самой небольшой или в виде опыта, в стиле украинского зодчества, а сооруженные в других местах Малороссии здания якобы в этом стиле, в сущности, носят на себе следы исканий совсем в иной области, например, в деревянном деревенском строительстве, причем из этих резных и подкрашенных мотивов сделан узор высеченного камня. Конечно, природа орнамента, потеряв свою основу, приняла очень неудачный вид». Читая «Зодчій» 1913 года, можно подумать, что его авторы – ретрограды. Но это не так. Просто архитектурный и строительный бум, охвативший Киев сто лет назад, нанес ощутимый удар по архитектурной гармонии города. Гармонии, созданной усилиями природы и человека. Вероятно, увидев то, что делается в Киеве в новое время, если бы такое стало возможным, маститые архитекторы и скульпторы ушедшей эпохи потеряли бы дар речи. Я не ратую за консервацию Киева и превращение его в этакие Нью-Помпеи. Жизнь берет свое. Нам необходимо новое строительство. Но одновременно хотелось бы видеть поменьше той бездарности, которая царит ныне на улицах и площадях исторического ядра города. Исправлять ошибки будет делом, несомненно, более дорогостоящим, чем их изначальный допуск. Художник, по Борису Пастернаку, – лишь «вечности заложник у времени в плену». Находясь потом в вечности, иным из нынешних ваятелей Киева будет ой как неловко за времяпрепровождение в земном плену! Впрочем, эти «иные» не прислушиваются к мнению старожилов и общественности, ибо являются «кастой неприкасаемых и, судя по всему, бессмертных». Удел их – китч и моветон, хотя и думают они, что занимаются высоким искусством. Что ж, Бог им cудья. Вот только Киева жаль.

Статья из книги «Приветъ изъ Кiева»

© Издательство «Скай Хорс», 2011

© А. Анисимов

 



0

Ваша корзина

%d такие блоггеры, как: