Андрей Николаевич Муравьев. Благочестивый странник

Киев обязан этому человеку многим, но главное — сохранением своих христианских святынь, укреплением духовности и нравственности горожан, хотя многие недоброжелатели при жизни нашего героя (среди которых были и лица духовного звания) презрительно именовали Муравьева Андреем Незванным (в противовес его патрону — апостолу Андрею Первозванному).

Кто бы мог подумать, что родившийся в 1806 году сын известного математика, генерал-майора Николая Муравьева — основателя Московской школы офицеров-штабистов (эта школа колонновожатых впоследствии перебралась в Петербург и с 1832 года стала именоваться Николаевской академией Генерального штаба), брат таких выдающихся «госслужащих», как правитель Виленского края, душитель Польского восстания 1863 года Михаил Муравьев и наместник царя на Кавказе — Николай Муравьев-Карский, войдет в историю не как какой-нибудь прославленный солдафон, а именно и прежде всего — как духовный писатель…

Друг Пушкина, Баратынского и Вяземского, особа, почитаемая Лермонтовым, Тютчевым и Апухтиным, Крыловым, Грибоедовым и графиней Зинаидой Волконской; личность, к которой с неприязнью относились обер-прокурор Синода Протасов, киевский викарий — архиепископ Порфирий Успенский и многие другие, была столь противоречивой, что это можно было узреть даже в некрологе, составленном после кончины Муравьева, последовавшей в 1874 году, его другом — Николаем Васильевичем Путятой. «Авторская деятельность А. Н. Муравьева принесла в свое время несомненную пользу, доставила ему большую известность и дала право на место в истории русской литературы», — писал Николай Путята в сентябре 1874 года, несколько дней спустя после кончины писателя.

Итак — авторская деятельность, прежде всего — литературная… Начинал будущий писатель с поэзии. Но неудачно. Его переводы Тита Ливия, «Энеиды» Вергилия, драма «Князья Тверские в Златой Орде», пьеса «Битва при Тивериаде» успеха не имели.

В конце 1829-го — начале 1830 года Муравьев (к тому времени вышедший в отставку с военной службы и экстерном окончивший Московский университет) смог побывать в Палестине и Египте и издать в 1832 году свой первый прозаический труд — «Путешествие по святым местам», который высоко оценил Александр Сергеевич Пушкин, записавший: «С умилением и невольной завистью прочли мы книгу…»

Николай Семенович Лесков считал, что Андрей Николаевич Муравьев «первый из светских людей начал вещать о таких вопросах, которыми до него «светские» люди не интересовались и не умели за них тронуться». Правда, в российской литературе начала XIX века уже был Карамзин со своими «Записками русского путешественника». Но в них вопросам веры почти не нашлось места. Заинтересовался трудом Андрея Муравьева и сам император. Николай Павлович, видимо из соображений общественной пользы, назначил Андрея Николаевича секретарем при обер-прокуроре Синода. Характер и прямолинейность нашего героя проявились в этой должности очень сильно. Самолюбивый Муравьев конфликтовал с государевыми «служками», доказывал их несостоятельность при решении вопросов, связанных с деятельностью Церкви. Да и вообще, «состоять в Синоде за обер-прокурорским столом» было для Муравьева занятием утомительным. Душа жаждала новых путешествий и новых, еще не написанных книг. К тому же, будучи членом Духовного учебного правления, Андрей Муравьев всегда держал сторону присутствовавших в Синоде духовных лиц, был дружен с митрополитом Московским — Филаретом (Дроздовым) и митрополитом Киевским и Галицким — Филаретом (Амфитеатровым), за что впал в немилость у самого обер-прокурора Протасова, который вряд ли почитал Православие…

Талантливый писатель и паломник по святым местам своей страны, Андрей Николаевич Муравьев объединил оба своих увлечения, издав в 1844 году очередной фундаментальный труд, выдержавший множество переизданий — 600 страниц подробного повествования о «путешествии по святым местам русским», треть которого посвящена святыням Киева.

Андреевская церковь (старинное фото)

Андреевская церковь (старинное фото)

Андрей Муравьев очень любил Киев, часто бывал здесь, мечтал на склоне лет поселиться в нем навсегда. В августе 1843 года, в очередной раз посетив наш город, Андрей Николаевич записал: «Не хочу таить, что мирное пристанище под сенью моего Ангела (то есть неподалеку от церкви своего патрона Андрея Первозванного. — Авт.), посреди воспоминаний отечественных и церковных было часто мечтою юношеского воображения; так люблю я мечтать и теперь, в виду древних святилищ». Писатель тогда же расспрашивал священника Андреевской церкви о том, есть ли в окрестностях храма Андрея Первозванного «праздное место». На что священник ответил: «О, я бы нашел место, если только угадал вашу мысль… Вот направо свободный участок, несколько пониже вала; есть и еще такой же по ту сторону церкви, на самом спуске, и еще ниже в полугоре, где находится и вода; потому что родники, бывшие на вершине холма, проведены, для безопасности здания, в ископанный нарочно водоем… Но все эти места слишком открыты для зимней непогоды: древняя усадьба Св. Владимира на старом Киеве, против крыльца церковного, более бы удовлетворила вашему желанию…»

В районе Владимирской улицы еще в 1820 году отставной поручик, помещик и археолог Александр Семенович Анненков, переехавший в Киев из Полтавской губернии, выкупил несколько обширных земельных участков, приобрел приличную недвижимость в историческом центре Киева. Как археолог Анненков не мог не знать, какие сокровища могли скрываться в здешней земле. В 1824 году на одном из участков во время раскопок руин Десятинной церкви Александр Семенович откопал клад, состоявший из золотых сосудов и различных драгоценных украшений, который присвоил и вывез в свое имение под местечком Лубны. В конце концов Анненкова упекли в тюрьму за… изготовление фальшивых ассигнаций. В 1853 году он скончался, находясь за решеткой.

В 1854 году Муравьев купил у вдовы Александра Семеновича — Ульяны Лаврентьевны обширный участок земли (теперь — усадьба Исторического музея Украины) — аккурат напротив крыльца Андреевской церкви (сбылись пророчества!), вход в которую находился со стороны Андреевского спуска. Еще ранее (в 1842 году) на части этой обширной и исторически драгоценной территории киевского акрополя была выстроена новая Десятинная церковь.

Вид в Киеве из сада Муравьева. Художник М. К. Клодт. 1871 г.

Вид на Киев из сада Муравьева. Художник М. К. Клодт. 1871 г.

Вплотную к усадьбе храма на бывшем пустыре писатель устроил прекрасный фруктовый сад, выстроил летний деревянный дом в русском «теремном» стиле, разбил замечательный элитных сортов виноградник. Здесь же писатель проложил аллеи и дорожки, установил лавочки и фонари. Сад был открыт для посещения горожанами. Правда, теми, кто вызывал доверие владельца усадьбы. От этой усадьбы не сохранилось ничего. На месте деревянного дома — надпись на камне со словами преподобного Нестора «Откуда есть пошла земля Русская».

Окончательно поселиться в Киеве Андрей Николаевич смог лишь в 1868 году, когда действительным статским советником вышел в отставку с должности чиновника по особым поручениям Азиатского департамента Министерства иностранных дел, но успел прожить в городе на Днепре последние шесть лет. Блюститель народной нравственности и благочестия, ревностный хранитель христианской добродетели Андрей Муравьев прилагал все усилия, чтобы с Андреевского спуска выселили публичные дома, которые перебрались туда в 1840-е годы с Печерска в связи со строительством новых крепостных укреплений. Его поддержал в этом князь Илларион Васильчиков. В течение всего лишь одного года (!) все дома терпимости исчезли со спуска и перебрались в район Нового строения на Лыбиди, образовав там квартал красных фонарей, просуществовавший до революции…

Могильная плита, находящаяся в стилобате Андреевской церкви. Фото М. Кальницкого

Могильная плита, находящаяся в стилобате Андреевской церкви. Фото М. Кальницкого

 

Согласно завещанию, Андрея Николаевича Муравьева похоронили в стилобате Андреевской церкви, где сохранилась плита с именем, датами жизни и смерти. К сожалению, об этом знают немногие современники. По словам директора музей Андреевской церкви, сейчас эта плита находится на учете музея.

 

 

 

 

Андрей Николаевич Муравьев оставил богатое литературное наследие. Среди множества книг, принадлежащих его перу, выделю «Письма о богослужении восточной кафолической церкви», которые так же, как и «История Российской церкви» переведены на большинство европейских языков. «Православие — источник спасения Отечества», книги о житиях святых, мемуары этого замечательного писателя, другие труды, коих у Муравьева более двух десятков, достойны того, чтобы быть переизданными для современного читателя. Свои стихи Муравьеву посвятили Тютчев («Там, где на высоте обрыва…) и Апухтин («Уставши на пути тернистом и далеком…»). Во время посещения дома Андрея Николаевича Муравьева, под впечатлением увиденной коллекции древностей, любовно собранной хозяином, опальный поэт Михаил Юрьевич Лермонтов написал свою знаменитую «Ветку Палестины». Сам Андрей Николаевич своим творчеством вдохновил многих своих последователей заниматься изучением истории Киева, прививать любовь к нашему прекрасному граду, бережно хранить его бесценное наследие.

Улицы, носящей имя Андрея Николаевича Муравьева, в Киеве нет до сих пор… Быть может, именно сейчас стоит исправить эту историческую несправедливость, чтобы не ждать еще целый век или даже вечность?

 

 Эта статья опубликована в книге «Герои не нашего времени»

© Издательство «Скай Хорс», 2013

© А. Анисимов, 2010



0

Your Cart

%d такие блоггеры, как: